Неточные совпадения
Он не участвовал в ночных оргиях с товарищами, которые, несмотря на строжайший присмотр, завели на стороне любовницу — одну на восемь человек, — ни также в
других шалостях, доходивших до кощунства и
насмешек над самою религиею из-за того только, что директор требовал частого хожденья в церковь и попался плохой священник.
Теперь я должен несколько объяснить причины, побудившие меня предать публике сердечные тайны человека, которого я никогда не знал. Добро бы я был еще его
другом: коварная нескромность истинного
друга понятна каждому; но я видел его только раз в моей жизни на большой дороге; следовательно, не могу питать к нему той неизъяснимой ненависти, которая, таясь под личиною дружбы, ожидает только смерти или несчастия любимого предмета, чтоб разразиться над его головою градом упреков, советов,
насмешек и сожалений.
— Да, как видишь, нежный муж, нежный, как на
другой год женитьбы, сгорал желанием увидеть тебя, — сказал он своим медлительным тонким голосом и тем тоном, который он всегда почти употреблял с ней, тоном
насмешки над тем, кто бы в самом деле так говорил.
Слова Марьи Ивановны открыли мне глаза и объяснили мне многое. Я понял упорное злоречие, которым Швабрин ее преследовал. Вероятно, замечал он нашу взаимную склонность и старался отвлечь нас
друг от
друга. Слова, подавшие повод к нашей ссоре, показались мне еще более гнусными, когда, вместо грубой и непристойной
насмешки, увидел я в них обдуманную клевету. Желание наказать дерзкого злоязычника сделалось во мне еще сильнее, и я с нетерпением стал ожидать удобного случая.
Быстроглазые тагалки, занятые чем-нибудь в хижинах или около, вдруг поднимают на проезжих глаза и непременно что-нибудь высказывают ими: или вопрос, или
насмешку, или
другое, но во всяком случае красноречиво.
На
другое утро он лишь с презрением вспоминал о Смердякове и о
насмешках его.
В первой комнате, с большой выступающей облезлой печью и двумя грязными окнами, стояла в одном углу черная мерка для измерения роста арестантов, в
другом углу висел, — всегдашняя принадлежность всех мест мучительства, как бы в
насмешку над его учением, — большой образ Христа.
Он говорил одно, но так, как будто бы этими самыми словами хотел сказать совсем
другое. Говорил с оттенком
насмешки и в то же время волновался несоразмерно, мнительно оглядывался, видимо путался и терялся на каждом слове, так что всё это, вместе с его чахоточным видом и с странным, сверкающим и как будто исступленным взглядом, невольно продолжало привлекать к нему внимание.
Среди всякого общества много такого рода людей: одни из них действуют на среду софизмами,
другие — каменной бесповоротной непоколебимостью убеждений, третьи — широкой глоткой, четвертые — злой
насмешкой, пятые — просто молчанием, заставляющим предполагать за собою глубокомыслие, шестые — трескучей внешней словесной эрудицией, иные хлесткой
насмешкой надо всем, что говорят… многие ужасным русским словом «ерунда!». «Ерунда!» — говорят они презрительно на горячее, искреннее, может быть правдивое, но скомканное слово.
—
Друг мой, если хочешь, никогда не была, — ответил он мне, тотчас же скривившись в ту первоначальную, тогдашнюю со мной манеру, столь мне памятную и которая так бесила меня: то есть, по-видимому, он само искреннее простодушие, а смотришь — все в нем одна лишь глубочайшая
насмешка, так что я иной раз никак не мог разобрать его лица, — никогда не была! Русская женщина — женщиной никогда не бывает.
— Если б я зараньше сказал, то мы бы с тобой только рассорились и ты меня не с такой бы охотою пускал к себе по вечерам. И знай, мой милый, что все эти спасительные заранее советы — все это есть только вторжение на чужой счет в чужую совесть. Я достаточно вскакивал в совесть
других и в конце концов вынес одни щелчки и
насмешки. На щелчки и
насмешки, конечно, наплевать, но главное в том, что этим маневром ничего и не достигнешь: никто тебя не послушается, как ни вторгайся… и все тебя разлюбят.
Иной паче камене ожесточен, а в сердце его бродят мечты; а
другой бесчувствен и легкомыслен и лишь бы ему
насмешку свою отсмеять.
Она взглянула на роскошную мебель и на все игрушки и дорогие безделки своего будуара — и весь этот комфорт, которым у
других заботливая рука любящего человека окружает любимую женщину, показался ей холодною
насмешкой над истинным счастьем. Она была свидетельницею двух страшных крайностей — в племяннике и муже. Один восторжен до сумасбродства,
другой — ледян до ожесточения.
— Князь меня не так понял. Когда он сделал мне предложение, я сказала ему, что могу дать тот или
другой ответ только вашему сиятельству, если вы от его имени явитесь просить моей руки… — с явной
насмешкой в голосе продолжала Пальм-Швейцарская.
Иные из них внимательно,
другие с удивлением, а некоторые точно с
насмешкой глядели на Ромашова, и он невольно ежился под их взглядами.
Я искренно люблю Дмитрия; но иногда душа требует чего-то
другого, чего я не нахожу в нем, — он так кроток, так нежен, что я готова раскрыть ему всякую мечту, всякую детскую мысль, пробегающую по душе; он все оценит, он не улыбнется с
насмешкой, не оскорбит холодным словом или ученым замечанием, но это не все: бывают совсем иные требования, душа ищет силы, отвагу мысли; отчего у Дмитрия нет этой потребности добиваться до истины, мучиться мыслию?
К последним принадлежал и Николай Павлович Зарудин и был всем сердцем привязан к Андрею Павловичу. Их даже в полку в
насмешку прозвали inseparables. Не было у них
друг от
друга тайн, они жили, что называется, душа в душу.
Потеряв уважение к самому себе, он хотел заставить
других уважать себя силою. Каждая шутка казалась ему
насмешкой и оскорблением — он сделался сварлив и вздорен.
Слепой ездил ловко и свободно, привыкнув прислушиваться к топоту
других коней и к шуршанию колес едущего впереди экипажа. Глядя на его свободную, смелую посадку, трудно было бы угадать, что этот всадник не видит дороги и лишь привык так смело отдаваться инстинкту лошади. Анна Михайловна сначала робко оглядывалась, боясь чужой лошади и незнакомых дорог, Максим посматривал искоса с гордостью ментора и с
насмешкой мужчины над бабьими страхами.
Усилия его
друзей разбивались об «идеализм» Ивана Корнильевича, давшего графу Стоцкому и
другим обильную пищу для
насмешек над «чистым мальчиком», как прозвали молодого Алфимова в кругу петербургских «хлыщей».
— С чем вас и поздравляю, — отвечал ему тоже с
насмешкой молодой человек и тотчас обратился к
другим своим слушателям.
— Нет, его высокородию это будет неугодно, — отвечал молодой человек с явной уж
насмешкой и, бросив на пол окурок папироски, ушел в
другие комнаты.
Анатоль досадливо краснел и кусал себе губы. Граф как будто немного смутился, не зная, как понять ему выходку Подхалютина: счесть ли ее за дерзкую
насмешку или отнести к плодам русской наивности? Подхалютин очень хорошо видел досаду одного и смущение
другого и в душе своей очень веселился таковому обстоятельству.
Это слово, сказанное, вероятно, в смущении и страхе, было принято за
насмешку и усугубило наказание. Меня избили. Старуха действовала пучком сосновой лучины, это было не очень больно, но оставило под кожею спины множество глубоких заноз; к вечеру спина у меня вспухла подушкой, а в полдень на
другой день хозяин принужден был отвезти меня в больницу.
Генеральше это было ужасно противно, а Висленеву даже жутко, но Иван Демьянович был немилосерд и продолжал допрашивать… Висленев болтал какой-то вздор, к которому генеральша не прислушивалась, потому что она думала в это время совсем о
других вещах, — именно о нем же самом, жалком, замыканном бог весть до чего. Он ей в эти минуты был близок и жалок, почти мил, как мило матери ее погибшее дитя, которому уже никто ничего не дарит, кроме заслуженной им
насмешки да укоризны.
Оленин мялся, придумывал, что бы сказать, чувствовал, что внушает любопытство, может быть вызывает
насмешку и сообщает
другим свою застенчивость.
Все хорошо запоминалось. И самое светлое воспоминание осталось о Соболеве. Учитель русского языка, франтик Билевич, завитой и раздушенный, в полную противоположность всем
другим учителям, был предметом
насмешек за его щегольство.
Но
другой заметил с ядовитой
насмешкой...
Но уже взрослые разгорячились и не могут вести бой правильно; против каждого из сильных людей слободы — пятеро-шестеро горожан; бой кончен, началась драка — люди вспомнили взаимные обиды и
насмешки, старую зависть, давние ссоры, вспомнили всё тёмное, накопленное измала
друг против
друга, освирепели и бьются злобно, как зверьё.
На площади уже собрались подростки, ожидая своей очереди вступить в бой; обе стенки противников выравниваются, осыпая
друг друга бранью и
насмешками.
В начале базара крестьяне держались тихо, почти не отвечая на ругательства, лицемерные ласки и
насмешки горожан; они скучно и лениво поглядывали вокруг, будто ожидая иных людей,
другого отношения.
— Да, да, и у нас тоже, — сказал Передонов, не замечая
насмешки. — Если носят
другие, так и она несла. У нас выдающаяся была.
Это подняло общий ропот, потому что им не давали прохода
другие рабочие своими шутками и
насмешками.
Нож и меч вообще руке моей не свойственны, хотя судьба в
насмешку надо мною влагала в мои руки и тот, и
другой.
Но к гонениям и к
насмешкам их над нами примешивалось и
другое: мы когда-то были дворяне; мы принадлежали к тому же сословию, как и их бывшие господа, о которых они не могли сохранить хорошей памяти.
Взгляд у него тоже был какой-то странный: пристальный, с оттенком смелости и некоторой
насмешки, но глядел он как-то вдаль, через предмет; как будто из-за предмета, бывшего перед его носом, он старался рассмотреть какой-то
другой, подальше.
Скажут ему что-нибудь, почти всегда в
насмешку (над ним и его товарищами таки часто посмеивались), — он, не сказав ни слова, поворотится и идет в
другую казарму; а иногда, если уж очень просмеют его, покраснеет.
Иногда ночью она прокрадывалась к постели Сони Кузьменко, «приютской подвижницы», как ее называли частью в
насмешку, частью из зависти к ее религиозности
другие воспитанницы, и, разбудив спящую девочку, трогательно умоляла ее помолиться о здравии болящей отроковицы Наталии.
Может статься, Волынской, убитый тем же ударом, который поразил княжну, не слыхал
насмешки; может статься, не находил слов для ответа, потому что, оборачивая брошенный ему жетон на ту или
другую сторону, везде читал: «достойному награда».
Но
друзья его сделали такие большие пожертвования, жизнь взглянула ему в лицо очаровательными глазами Ейнзидель, ведя за собою столько радостей;
насмешка над властолюбием Карла еще льстила ему так много, что он согласился с волею своих
друзей.
Тяжко было Вадиму смотреть на них, он вскочил и пошел к
другой кибитке: она была совершенно раскрыта, и в ней были две девушки, две старшие дочери несчастного боярина. Первая сидела и поддерживала голову сестры, которая лежала у ней на коленах; их волосы были растрепаны, перси обнажены, одежды изорваны… толпа веселых казаков осыпала их обидными похвалами, обидными
насмешками… они однако не смели подойти к старику: его строгий, пронзительный взор поражал их дикие сердца непонятным страхом.
Ему казалось не больше 28 лет; на лице его постоянно отражалась
насмешка, горькая, бесконечная; волшебный круг, заключавший вселенную; его душа еще не жила по-настоящему, но собирала все свои силы, чтобы переполнить жизнь и прежде времени вырваться в вечность; — нищий стоял сложа руки и рассматривал дьявола, изображенного поблекшими красками на св. вратах, и внутренно сожалел об нем; он думал: если б я был чорт, то не мучил бы людей, а презирал бы их; стоят ли они, чтоб их соблазнял изгнанник рая, соперник бога!..
другое дело человек; чтоб кончить презрением, он должен начать с ненависти!
Он не был в состоянии взглянуть на это явление серьезно, а начинал видеть в нем только комическую сторону. Он вспоминал о петербургских
друзьях, которые, наверное, бы с ядовитою
насмешкой выслушали рассказ о его летнем любовном приключении, так позорно окончившемся в то время, когда ему представлялась возможность торжествовать победу.
Некоторые из этих волокит влюбились не на шутку и требовали ее руки: но ей хотелось попробовать лестную роль непреклонной… и к тому же они все были прескушные: им отказали… один с отчаяния долго был болен,
другие скоро утешились… между тем время шло: она сделалась опытной и бойкой девою: смотрела на всех в лорнет, обращалась очень смело, не краснела от двусмысленной речи или взора — и вокруг нее стали увиваться розовые юноши, пробующие свои силы в словесной перестрелке и посвящавшие ей первые свои опыты страстного красноречия, — увы, на этих было еще меньше надежды, чем на всех прежних; она с досадою и вместе тайным удовольствием убивала их надежды, останавливала едкой
насмешкой разливы красноречия — и вскоре они уверились, что она непобедимая и чудная женщина; вздыхающий рой разлетелся в разные стороны… и наконец для Лизаветы Николавны наступил период самый мучительный и опасный сердцу отцветающей женщины…
Ничего не подозревая, подходили к хате, где обыкновенно бывало сходбище, как вдруг из-за углов и плетней раздалось:"Сюда, наши, бей, валяй, кого попало!"и вместе с криком выбежало парубков двадцать с большими дубинами и с азартом бросились к Петрусю и реверендиссиму, а
другие, схватив брата-горбунчика, по предприимчивому духу своему ушедшего вперед, начали по горбу Павлуся барабанить в две палки, с
насмешками и ругательствами крича:"Славный барабан; Ониська! бей на нем зорю!"
— Шинель, шинель, шинель, шинель
друга моего! шинель моего лучшего
друга! — защебетал развратный человек, вырывая из рук одного человека шинель и набрасывая ее, для подлой и неблагоприятной
насмешки, прямо на голову господину Голядкину. Выбиваясь из-под шинели своей, господин Голядкин-старший ясно услышал смех двух лакеев. Но, не слушая ничего и не внимая ничему постороннему, он уж выходил из передней и очутился на освещенной лестнице. Господин Голядкин-младший — за ним.
С того времени городничий и рвет и мечет и кипит гневом на Пшеницыных. Еще более разожгли его следующие случаи. На
другой день в церкви у обедни Прасковья Михайловна стала впереди городничихи, а после обеда проехала мимо окон ее на лихом сером рысаке, в новых щегольских дрожках. Мелькнула молнией, и сердита и блистательна; да еще обдала городничиху, будто в
насмешку, облаком пыли.
Андрей. Что же это, насмешка-с? Нет-с, уж лучше не дразните меня и не играйте со мною. У меня натура горячая и силы довольно-с.
Другой раз заиграете, так, пожалуй, и не отыграетесь от меня.
Видя, как француз боится
насмешки, зная, какое страшное влияние имел Вольтер, надеялись, вероятно, что и в России сатира может занять довольно почетное место в ряду
других средств, служащих к уничтожению противников благих мер Екатерины.
Неуместный прием этот, которым мы по неопытности своей подражали взошедшему перед нами
другу дома, обратил на нас всеобщее внимание, — и я, шедший впереди лобызающей руки шеренги, видя смущение девиц и
насмешки мужчин, не знал, как мне остановиться и куда вести за собой свой гусек.